Античная цивилизация Запада совершенствовала человека, подавляя в нем животные инстинкты и возвеличивая духовное начало. Что же касается японцев, то они и в своей этике всегда следовали тому же принципу, что и в эстетике: сохранять первородную сущность материала. Японская мораль не ставит целью переделать человека заново, а стремится лишь обуздать его сетью правил подобающего поведения.
Воспитание личности в Японии очень отличается от традиционного воспитания в России и других странах. C нашей точки зрения, неимоверно балуют.
3 главных принципа в воспитании детей.
1. детям надо как можно больше уделять времени.
2. надо делать все для того, чтобы малыши не плакали: плачущий ребенок – самое большое огорчение для японца.
3. В-третьих, ни в коем случае не ругать детей при посторонних.
Им, особенно мальчикам, почти никогда ничего не запрещают. До школьных лет ребенок делает все, что он захочет
Первые два года младенец как бы остается частью тела матери, которая целыми днями носит его привязанным за спиной, по ночам кладет его спать рядом с собой и дает ему грудь в любой момент, как только он этого пожелает. Даже когда малыш начинает ходить, его почти не спускают с рук, не пытаются приучать его к какому-то распорядку, как-то ограничивать его порывы. От матери, бабушки, сестер, которые постоянно возятся с ним, он слышит лишь предостережения: “опасно”, “грязно”, “плохо”.
Отец практически не принимает участия в воспитании детей, а проводит с ними время только на выходных (в лучшем случае), дети привязываются к матери с неимоверной силой и попадают в зависимость от нее. Она никогда не повысит голос, не поднимет руку, не отшлепает и не будет читать нравоучений. Но если ребенок не слушается, то на этот счет у них есть свои методы. Например, мать начинает дразнить своего ребенка, говоря, что он ей такой не нужен и может быть, они с папой подумают, не поменяться ли им детьми с соседкой, у которой такой замечательный сын.
Традиционная система воспитания позволяет ребенку абсолютно все до достижения им пяти-шести лет. Он может пинать маму ногами в магазине, чтобы купила понравившуюся игрушку, бросать песок в глаза товарища, играя с ним в песочнице, лазить ногами на сиденье в метро, пользоваться спичками, зажигая плиту. Ему никто этого не запретит и никто не удивится такому поведению, никто не накажет. Но мать посмотрит с укором и обязательно скажет что-то типа «мне больно», «опасно», «горячо».
Воспитание японского ребенка начинается с приема, который можно было бы назвать угрозой отчуждения. “Если ты будешь вести себя неподобающим образом, все станут над тобой смеяться, все отвернутся от тебя” – вот типичный пример родительских поучений.
Боязнь быть осмеянным, униженным, отлученным от родни или общины с ранних лет западает в душу японца. Поскольку образ его жизни почти не оставляет места для каких-то личных дел, скрытых от окружающих, и поскольку даже характер японского дома таков, что человек все время живет на глазах других, — угроза отчуждения действует серьезно.
Школьные годы – это период, когда детская натура познает первые ограничения. В ребенке воспитывают осмотрительность: его приучаютостерегаться положений, при которых он сам или кто-либо другой может “потерять лицо”.
Ребенок начинает подавлять в себе порывы, которые прежде выражал свободно, — не потому, что видит теперь в них некое зло, а потому, что они становятся неподобающими.
Эстетическое воспитание
Эстетическое воспитание в японской школе поставлено шире и основательнее, чем в других странах мира. Уже второклассник пользуется красками тридцати шести цветов и знает названия каждого из них. В погожий день директор школы вправе отменить все занятия, чтобы детвора отправилась на воздух рисовать с натуры или слушать объяснения
учителя о том, как распознавать красоту в природе.
Однако ведущее место в эстетическом воспитании ребенка занимает обучение письму.
Достоинства человеческого почерка считались прямым отражением его характера. Лишь морально совершенный человек мог, по тогдашним представлениям, стать мастером каллиграфии. И наоборот, всякий, кто овладел искусством иероглифической письменности, считался человеком высоких душевных
качеств. При обучении иероглифике стирается грань между чистописанием и рисованием. Когда освоены необходимые механические навыки, человек уже не пишет, а рисует; причем не пером, а кистью, приводя ее в движение не только рукой, но как бы всем телом.
Каждый образованный человек непременно должен владеть как мастерством каллиграфии, так и мастерством стихосложения. Излюбленными формами массового поэтического творчества служат танка или хайку, которые можно в какой-то мере сравнить с афоризмами или эпиграммами. Танка состоит из пяти строк и тридцати одного слога, чередующихся как 5–7–5–7–7, а хайку, ставшая очень популярной с XVI века, — это танка без последнего двустишия, то есть семнадцатисложное стихотворение из трех строк.
